Тезисы Нурова К. И.:
Проблемы правозаконности и законности
в защите прав предпринимателей

9 декабря 2025 года, 15.00 ч.
г. Астана, пр. Мәңгілік Ел, 4
Встреча Комитета по конституционному законодательству,
судебной системе и правоохранительным органам Сената Парламента РК
с Уполномоченным по защите прав предпринимателей Казахстана
в рамках реализации Послания Главы государства народу Казахстана
«Казахстан в эпоху искусственного интеллекта:
актуальные задачи и их решения через цифровую трансформацию»
на тему: «Верховенство закона как основа
улучшения инвестиционного климата и защиты прав
инвесторов и предпринимателей» 

Уважаемые коллеги, Нурлан Кудиярович, Евгений Андреевич,
депутаты Сената! 

Благодарю за возможность представить Вам анализ важнейшей на сегодня системной проблеме, которая влияет не только на правовую защищённость бизнеса и инвестиционный климат, но и на всю правовую систему нашего государства.

Учреждая Справедливый Казахстан, Глава государства уже немало сделал для строительства правового государства в рамках идеологии «Закон и порядк» вопреки тому правовому нигилизму, который достался нам от прежнего авторитарного режима персоналисткого толка. В частности, по его личной инициативе внедрена административная юстиция во избежание правоприменительного произвола административных органов государства.

Но предприниматели по-прежнему сталкиваются с систематическим нарушением своих прав, поскольку не предусмотрен механизм привлечения должностных лиц к персональной ответственности. Принцип такой ответственности установлен в п.4 ст.11 ПК, однако он не реализован в других законах и подзаконных актах и теперь должностное лицо по факту не несет ответственности за нанесенный ущерб бизнесу.

На практике зачастую госорганами до сих пор явно неправомерно принимаются или отменяются административные решения, возбуждаются уголовные дела по чисто гражданско-правовым спорам, оказывается давление на бизнес путем угрозы обвинения в ОПГ в целях получения признания в экономическом правонарушении, а отдельные представители прокуратуры не только не реагируют на все это, но и сами выдвигают заведомо неправомерные государственные обвинения в адрес бизнеса путем пересмотра давно истекших по сроку исковой давности административных, судебных и иных решений, включая сделки между частными лицами. К сожалению, даже судебные органы зачастую принимают неправосудные решения, которые явно противоречат правовым принципам, формальной логике и фактам дела, и узаконивают тем самым все это беззаконие.

Анализ обращений предпринимателей, правотворческой и правоприменительной практики позволяет сделать выводы о том, что:

- НПА нередко вступают в противоречие с базовыми правовыми принципами, нарушая тем самым принцип правозаконности;

- правоприменение действующего законодательства зачастую производится произвольно, т.е. нарушается принцип законности, состоящий в неукоснительном и общеобязательном исполнении законодательства, невзирая на лица и обстоятельства (незаконное предоставление или отъем земель, в недропользовании, разрешительных документах и т.д. и т.п.).

Эти два плачевных состояния нашей правовой системы проистекают от того, что правоприменительная практика позволяет должностным лицам законодательных, исполнительных, правоохранительных, надзорных и судебных органов государства:

- принимать решения, исходя из собственных убеждений и буквального толкования законов, которое в отличие от смыслового дает обширный простор для манипуляций их текстами;

- быть лично свободными не только от частных материальных исков и иной персональной ответственности перед бизнесом за заведомо неправомерное действие или бездействие, но и от регрессных требований государства, возместившему этот ущерб за них.

Такая ситуация свидетельствует о системной дисфункции правовой системы, создаёт для бизнеса ощущение незащищённости и подрывает его доверие к государству. Поэтому сегодня я хотел бы остановиться на 3-х ключевых направлениях, определяющих устойчивую безопасность деловой среды в целом и инвестклимата в частности.

 

1. Верховенство права

Для нашей правовой культуры необходимо ввести различие между верховенством права и верховенством закона. Первое основано на принципе правозаконности, а второе - на принципе законности. Верховенство права означает, что законодательство является пусть и главным, но не единственным источником права. Таким образом, закон сам по себе должен быть правовым, прежде чем исполняться правовым образом. А принятие правового закона требует соблюдения основных базовых принципов правотворчества:

- абстрактность норм права, которая обеспечивает универсальность их формулировок в целях общеобязательности использования норм права, в том числе против самого законодателя (например, нельзя писать разрешительные или запретительные нормы права под конкретные компании и лица, в т.ч. по критериям для доминантов на конкретном рынке);

- формально-логическая определенность правовых понятий и норм, обеспечивающая единство, предсказуемость и иерархическую согласованность всех нормативных правовых актов между собой, а также с общепринятыми научными понятиями и здравым смыслом; 

- естественность происхождения норм права от социальной природы человека (его безусловного стремления к общению), всеобщей светской морали высоконравственного отношения друг к другу в духе братства, взаимоуважения и взаимопонимания, идеалов справедливости как равноправного согласования сторон (даже неравных) и как заслуженной соразмерности персональной ответственности, а также обычаев свободного взаимодействия и согласования людей в обществе;

- всеобщность прав человека, которые не нуждаются в материальном обеспечении и требуют лишь соблюдения посредством государственной защиты свободы личности от посягательств на её фундаментальные и неотъемлемые права, присущие ей по праву рождения человеком и потому не зависящие от её личных достоинств и заслуг.

Таким образом, объективная ценность идеи права как «писанного разума» в деле согласования свободных воль должна быть выше буквального текста законодательства, так как принцип законности без принципа правозаконности может противоречить справедливости в случае неукоснительного и общеобязательного исполнения неправового по содержанию закона.

Когда нормы законодательства вступают в конфликт с правовыми принципами, нарушается целостность правовой системы, подрывается правовая определённость, а вместе с ней и доверие общества к государству как публично-правовому аппарату управления обществом.

 

1.1 Анализ регуляторного воздействия (АРВ)

С 2016 года внедрен Анализ регуляторного воздействия (АРВ) - инструмент предварительной оценки последствий вводимых норм права для бизнеса и государства. АРВ доказал свою эффективность. Однако, я вынужден отметить несколько серьёзных проблем:

1) АРВ не проходят депутатские инициативы.

На практике это создаёт непрозрачный механизм, позволяющий госорганам и иным лицам под видом депутатских инициатив вводить новые требования к бизнесу без анализа последствий, без общественного обсуждения и без учёта мнения предпринимателей.

2) Одновременно сохраняется тенденция к выводу из-под действия АРВ отдельных сфер законодательства - налогового и таможенного регулирования, промышленной безопасности, охрана труда и окружающей среды, особенно это касается подзаконных НПА регуляторов, проекты которых вообще перестали публиковаться на открытых порталах. Это противоречит целям Главы государства по либерализации, дерегулированию экономики и снижает устойчивость всей регуляторной системы.

Отсутствие качественной экспертизы приводит к принятию норм, не учитывающих реальные процессы в экономике. Фактически это означает, что система предупредительного контроля за качеством регулирования не работает. АРВ должен быть не формальным инструментом, а реальным фильтром, который обеспечивает предсказуемость и прозрачность государственных решений. Любая госполитика должна проходить анализ своих последствий.

3) Вывод из-под действия АППК сфер антимонопольной и иных сфер государственного регулирования предпринимательства лишает бизнес права на защиту в рамках административной юстиции. Но АППК должен как процедурный документ везде работать одинаково. Если этого не добиться, то надо хотя бы ввести норму, что любая проверка или расследование госоргана должны заканчиваться административным актом, без какого-либо исключения. 

 

1.2 Проблема квалификации по статье 262 УК РК (ОПГ)

Отсутствие определения «организованная преступная группа» (ОПГ), а также неопределённость формулировок «организованная группа» и «преступная группа» создают условия для произвольного обвинения предпринимателей в организованной преступности. Законодательный термин «организованная группа» означает на сегодня просто группу преступников, заранее договорившихся об уголовном правонарушении, а термин «преступная группа» просто перечисляет без какого-либо определения понятий виды преступных групп, как правило, вооруженных, в числе которых есть также и «организованная группа», и «банда».

Поэтому никакой границы в формах соучастия между группами преступников по предварительному сговору и организованными преступными группами в УК РК нет. Когда говорится о преступлении в «группе лиц», то автоматически подразумевается просто преступная группа вообще с последующим её отождествлением с организованной «преступной группой».

Конституционный Суд своим Нормативным Постановлением №72 подтвердил наличие данной проблемы и рекомендовал:

- Правительству внести уточняющие изменения в уголовное законодательство;

- Верховному Суду выработать чёткие критерии разграничения деятельности персонала коммерческих организаций и противоправной деятельности ОПГ.

Статистические данные подтверждают произвольность квалификации:

- за 2023–2024 гг. органами расследования прекращено 83% дел по ст. 262 УК РК;

- с 2020 по 2023 гг. прокуратура исключила квалификацию «совершение преступления в составе преступной группы» в 50% дел;

- за 2020–2023 гг. суды исключали применение ст. 262 в 47% случаев.

 

В целом, ст. 262 УК при размытости определения ОПГ в п. 36 статьи 3 УК остаётся инструментом давления на бизнес, поскольку практика показывает, что она используется для ужесточения мер пресечения или запугивания предпринимателей с целью получения признательных показаний по основному обвинению в экономическом правонарушении.

 

Предлагаемое решение:

- Ввести законодательно понятие организованной преступной группы (ОПГ) как неформального объединения физических лиц, профессионально осуществляющего высокоорганизованную и устойчивую бандитскую деятельность по постоянному извлечению и легализации незаконных доходов от насильственного контроля над преступными, теневыми и иными видами бизнеса, включая легальные.

Исключить практику автоматического приравнивания группы лиц по совершению экономического правонарушения к «преступной группе» и соответственно к ОПГ, как это часто происходит в следственных органах досудебного расследования.

По моей инициативе данные вопросы внесены на рассмотрение Премьер-Министру и находятся в межведомственной проработке под руководством МВД. К сожалению, правительство считает, что Нормативное Постановление Конституционного Суда исполнено уже внесением поправки в статью 31 о том, что организационные структуры предприятия не могут быть приняты за признаки организованной преступности, если оно не было создано с преступной целью. Но данная поправка была инициирована намного раньше НПКС, т.е. не имеет к нему никакого отношения, и не решает данной проблемы, так как увязана с преступной целью вообще вместо особо специфической цели по созданию ОПГ и касается предприятия как юридического лица, а не физических лиц. Статистика и содержание обращений ко мне в 2025 году по данному поводу подтверждают, что данная проблема не разрешена и не могла быть разрешена. 

 

2. Верховенство закона: проблемы правоприменения в административных, правоохранительных, надзорных и судебных процессах

 

2.1 Главная системная проблема в нарушениях прав предпринимателей – произвольное правопримение

Наиболее значимой системной проблемой является произвольное правоприменение со стороны государственных органов, включая надзорные и судебные.

Примеры:

1)      В этом году прокуратура г. Алматы без достаточных правовых оснований инициировала судебные иски относительно законности приватизации акций ТОО «АҚ Тәртіп», оспаривая сделку       8-милетней давности.

 Недопустимо по истечении срока давности отменять правомерные сделки частных инвесторов по добросовестному приобретению акций госпредприятий в рамках объявленной приватизации. Предприниматель приобрел активы по установленной государством цене и создал успешный бизнес, вложил в покупку акций более 200 млн. тенге и более 7 млрд. тенге в оборудование и технику предприятия, работал без замечаний акимата и потребителей. На сегодня бизнес готов вернуть акции обратно согласно решению суда о недействительности сделки, но государство не собирается возвращать деньги пока не получит дивидендов за прошедшие годы, хотя никакого распределения прибыли на дивиденды предприятия не принимало вообще. Это явно негативный сигнал для инвестклимата противоречит новой экономической политике Главы государства по либерализации экономики.

2)      Еще один пример полного игнорирования сроков исковой давности - спустя почти 22 года после заключения сделки, в 2024 году Генеральная прокуратура, не имея на то процессуальной возможности, вынесла (принесла) инициативный протест по спору между частными субъектами о купле здания типографии с земельным участком в                г. Алматы, в результате которого вступившие в законную силу судебные акты, в т.ч. Верховного суда, были пересмотрены.

(Справочно - в 2002 году между «Казахским обществом слепых» и ТОО «БИКО» был заключён договор купли-продажи здания типографии и права землепользования на прилегающий земельный участок в г. Алматы, но ОО «КОС» в 2019 году подало иск о признании ее недействительной. На что в течении 2019-2020 годов Специализированный межрайонный экономический суд г. Алматы, Апелляционная инстанция и судебная коллегия Верховного Суда РК отклонили и подтвердили законность перехода права собственности к ТОО «БИКО». Этими судами было установлено, что хищения при отчуждении типографии бывшим председателем Центрального правления ОО «КОС» не было, а нанесенный им ущерб уже возмещен с его стороны. После чего и сама Генеральная прокуратура также указала на то, что не может опротестовать судебные акты по ходатайству сторон, так как для этого отсутствует процессуальная возможность. Но несмотря на все это, в 2024 году Генеральная прокуратура вдруг принесла инициативный протест, который стал основанием для пересмотра дела Верховным Судом. При этом, постановление Верховного Суда фактически воспроизводит доводы протеста Генеральной прокуратуры, ранее отклонённые судами как несостоятельные. А сам протест выходит за рамки ранее установленных судом обстоятельств и содержит несоответствующие фактическим материалам дела доводы. Протест Генеральной прокуратуры фактически ставит под сомнение законность действий добросовестного приобретателя спустя 22 года после заключения сделки и 5 лет после вступления судебных актов в законную силу. При этом ТОО «БИКО» не имеет никакого отношения к действиям бывшего руководителя ОО «КОС», осуждённого за иные эпизоды. Привлечение ТОО «БИКО» к повторной и дополнительной «консолидированной» ответственности фактически означает наказание добросовестного участника гражданского оборота за чужие преступные действия).

 

Ещё больше и чаще нарушений допускается в сферах земельных и налоговых отношений, государственных закупок, архитектуры и строительства, а также при установлении административных барьеров.

Произвольное правоприменение государства в отношении бизнеса проявляется в:

-  порою явно неправомерном действии/бездействии по выдаче или невыдаче документов без правовых на то оснований, а также по отмене ранее принятых правомерных решений. Часто выясняется, что государство явно и прямо нарушило закон, приняло незаконное решение, однако ответственность за последствия этого ложится на предпринимателя.

При этом госорганы игнорируют действующие НПА, применяют незаконные ограничения или санкции в отношении бизнеса, преследуют предпринимателей в уголовном порядке по их гражданско-правовым спорам либо с госорганами (например, за якобы превышение договорных цен над среднерыночными), либо с рейдерами, отнимающими у них бизнес и использующими для этого административный ресурс госорганов по явно надуманной статье мошенничества.

Эти нарушения совершаются отдельными должностными лицами, выполняющими публично-правовые функции. Практика показывает, что даже если государственный служащий нарушает закон, предприниматель вынужден обращаться в суд на государство по неправомерным действиям конкретных должностных лиц. В случае выигрыша предпринимателем суда, государство, даже если компенсирует ущерб бизнесу, не взыскивает его в регрессном порядке с виновного должностного лица. По крайней мере, на сегодня не существует существенной судебной статистки регрессного взыскания с чиновников средств, возмещенных за них государством. Но зато наверняка должна быть статистика того, что государство возмещает ущерб бизнесу вместо должностных лиц по случаям, когда иск подавался на конкретное должностное лицо вместо государства. 

В подобных случаях предприниматели предпочитают избегать судебных разбирательств с государственными органами, обоснованно опасаясь, что это может негативно повлиять на их дальнейшую деятельность или создать дополнительные проблемы для бизнеса. При этом возможность предъявить иск к конкретному должностному лицу в частном гражданско-правовом порядке для возмещения ущерба, причинённого его заведомо неправомерными действиями или бездействием, фактически отсутствует, хотя юридически нигде прямо не запрещена.

Для устранения этой проблемы предлагается реализовать предусмотренный п.4 ст.11 Предпринимательского Кодекса принцип персональной ответственности должностных лиц государственных органов за ущерб, причинённый субъектам предпринимательства, установив обязанность административных и иных судов выносить частные определения в отношении должностных лиц госорганов при отмене их административных актов в силу установления фактов нарушения ими законодательства, а также прямую материальную ответственность таких лиц перед государством и предпринимателями, исключив необоснованное возложение этих расходов только на государственный бюджет.

Считаем, что фактическое отсутствие персональной ответственности должностных лиц госорганов приводит к следующим последствиям:

- предприниматели избегают споров с государственными органами по возмещению им ущерба по отмененным в их пользу решениям, опасаясь, что принятые решения могут быть изменены или отменены во вред им;

- государственные органы не привлекают должностных лиц к ответственности за произвольное правоприменение, не признают свои ошибки, демонстрируя безразличие к интересам бизнеса и общества;

- государственные органы через судебную систему фактически «легализуют» свои незаконные действия, что подрывает доверие бизнеса к государственным институтам.

 

Предлагаемые меры:

Персональная гражданская ответственность должностных лиц, включая прокуроров и судей:

- дополнить Гражданский кодекс императивными нормами о гражданско-правовой ответственности государственных служащих и судей перед государством по возмещенному за них государством ущербу от их явно неправомерных действий или бездействия, противоречащих правовым принципам, формальной логике и фактам дела;

- закрепить в Конституционном законе «О судебной системе и статусе судей», АППК и других соответствующих НПА обязанность судей выносить частные определения по установленным ими случаям нарушения законности со стороны должностных лиц госорганов, а также механизм взыскания убытков с таких должностных лиц в пользу понесших ущерб лицам, без необходимости для них отдельного иска, в рамках уже тех судебных процессов, в которых явно неправомерные действия или бездействие должностных лиц были установлены и признаны противоречащими правовым принципам, формальной логике и фактическим обстоятельствам дела;

- предоставить Бизнес-омбудсмену право обращаться в суд в интересах предпринимателей на любой стадии процесса и без уплаты государственной пошлины.

 

Усовершенствование системы оценки работы госорганов, путем включения в ключевые показатели их деятельности:

-  количества и удельного веса отмененных административных актов госорганов, т.е. удовлетворённых в рамках АППК и иного законодательства судебных решений в пользу бизнеса;

- количества и удельного веса положительных результатов рассмотрения обращений предпринимателей о неправомерных действиях или бездействии их должностных лиц самими госорганами, до обращения предпринимателей в суды;

От внедрения этих мер ожидается снижение административного давления и числа конфликтов, а также сокращение случаев беззакония со стороны должностных лиц.

 

2.2 Системная проблема: перевод гражданско-правовых споров в уголовную плоскость

Особую тревогу вызывает практика уголовного преследования предпринимателей по делам, связанным с государственными закупками и субсидиями. За последние 5 лет по данной статье осуждены 178 предпринимателей.

Предприниматели Коккозова и Курумбаева внесли значительный вклад в укрепление международного имиджа Казахстана. Коккозова организовала межгосударственный форум с участием глав Казахстана и России, а Курумбаева без предоплаты в кратчайшие сроки изготовила около 1800 комплектов формы для национальной сборной на Олимпийских и Азиатских играх, обеспечив высокий уровень качества и престиж страны. Аналогичные случаи неправомерного преследования предпринимателей фиксируются в отношении Аяпбергена С.А., Темиргали Б.К. и других бизнесменов.

Основанием для вынесения приговоров зачастую служит превышение тендерных цен над «среднерыночными», рассчитанными задним числом на основании коммерческих предложений конкурентов, которые на момент проведения конкурса не раскрывали свои цены или не участвовали в тендерах.

Анализ дел показал, что предприниматели добросовестно исполняли заключённые договоры, которые не были оспорены судом или признаны недействительными. Акт выполненных работ был подписан обеими сторонами.

Особо показательным случаем заведомо неправосудного решения является дело Иманова и Оракбая. Их осудили на 6 лет, несмотря на кассационный протест Генерального Прокурора в адрес Верховного суда о том, что они не сторона договора субсидий и отсутствует доказанный ущерб государственному бюджету. Эти предприниматели воспользовались максимально разрешённой ценой, указанной в паспорте субсидий, за поставленные ими фермерам солнечные панели, хотя «среднерыночная» цена за них была немного ниже, что собственно и посчитали ущербом для госбюджета.

Неэффективное использование госбюджета – это исключительно ответственность госслужащих, а не предпринимателей, если не доказана их преступная связь с госслужащими. Такая практика нарушает права предпринимателей и конституционные принципы свободы предпринимательства, подменяя гражданско-правовые механизмы уголовным преследованием.

 

2.3 Коррупционная схема рейдерства в строительстве с использованием административного ресурса акиматов.

И самое тревожное — массовые нарушения прав предпринимателей зачастую не вызывают надлежащей реакции государственных органов. Это формирует на местах ощущение безысходности и фактического вытеснения частного бизнеса из экономической среды.

Характерные проявления данной проблемы следующие:

- возбуждение уголовных дел по экономическим составам при отсутствии события или состава преступления либо без достаточных доказательств;

- использование органов надзора как инструмента давления на бизнес, при котором факты нарушений госорганов со стороны прокуроров остаются без надлежащей проверки, в то время как предпринимателей незаконно преследуют в уголовном порядке, после чего судебная система лишает предпринимателей имущества, бизнеса и свободы, так как следственные органы досудебного расследования, надзорные органы прокуратуры и судебные органы согласовываются заранее по перспективам уголовных и иных судебных дел.

 

Установлена системная проблема, с которой массово сталкиваются застройщики г. Астаны: просматривается устойчивая последовательность действий, приводящая к фактическому изъятию строящихся объектов через необоснованное административное давление на застройщиков и инициирование впоследствии против них уголовных дел, что приводит к утрате предпринимателями контроля над проектами ЖК. Выявляется схема, при которой создаваемые акиматом административные барьеры и манипуляции разрешительной документацией тесно сочетаются с активным участием силовых структур и молчаливым потаканием прокуратуры, что приводит к остановке строительства, формированию искусственно созданного общественного резонанса и возбуждению уголовных дел даже при отсутствии подтверждённого ущерба.

Параллельно при поддержке местных органов отдельные группы дольщиков создают новые ЖСК, которые через суды добиваются переоформления прав собственности и взыскания средств, ранее вложенных застройщиками в строительство. Застройщики указывают, что дела возбуждаются при отсутствии фактов, а следственные суды и прокуратура игнорируют ходатайства о проведении повторных и объективных экспертиз, вследствие чего предприниматели оказываются под стражей и лишены возможности полноценно защищать свои права; обращения их защитников остаются без ответа. Уже зафиксированы обращения от 2-х ЖК и, по имеющимся данным, аналогичные ситуации затронули более 6-ти проектов, где около 10 предпринимателей находятся в ИВС, часть из которых объявила голодовку.

 

Масштаб происходящего формирует признаки опасной практики, воспринимаемой бизнес-сообществом как организованная преступная группа с использованием принудительной силы государства для давления на бизнес с преступным мотивом незаконного передела собственности — коммерческих площадей, земельных участков и предполагаемой прибыли от реализации ЖК и вложенных средств застройщиков. По оценке арестованных предпринимателей, при отсутствии своевременного вмешательства существует риск фактического перераспределения активов в пользу этой организованной преступной группы, связанной с акиматом.

 

На уровне официальной риторики мы говорим о «законе и порядке», однако на практике имеется ввиду только законопослушность граждан, но не должностных лиц госорганов. Из-за чего предприниматели нередко сталкиваются с хаосом и беспорядком административного беспредела. Для многих закон и порядок остаются скорее декларацией, чем реальным механизмом защиты бизнеса.

Эти случаи не являются единичными. Они формируют устойчивое восприятие в предпринимательской среде: терпеливое молчание и боязнь публично заявлять о нарушениях создают ситуацию, при которой в Казахстане бизнес можно потерять не за нарушение закона, а из-за произвольного правоприменения должностных лиц госорганов.

 

Предлагаемые меры:

Практика перевода гражданско-правовых споров госорганов с бизнесом в плоскость уголовного преследования предпринимателей приобретает системный характер и требует незамедлительного пересмотра подходов к квалификации подобных дел. В связи с чем, предлагаю законодательно реализовать меры, предложенные по итогам круглого стола Комитета по конституционному законодательству, судебной системе и правоохранительным органам Сената от 30 апреля 2025 года:

- установить чёткие сроки для отмены прокурорами постановлений о прекращении досудебного расследования, чтобы по истечении этих сроков прокуроры не могли отменять прекращение уголовного дела (возбуждать его снова и снова). Это позволит исключить манипуляции в отношении бизнеса в случаях, когда возобновление дела может быть выгодно должностным лицам госорганов, как это нередко происходит на практике;

- продлевать сроки предварительного следствия свыше 6 месяцев только в исключительных случаях с достаточной аргументацией;

- ввести двухстадийную модель досудебного расследования по экономическим правонарушениям (предварительная процессуальная проверка и расследование).

Также предлагаю:

- провести всестороннюю проверку всех уголовных дел, возникших из гражданско-правовых и договорных споров с предпринимателями;

- запретить возбуждение уголовных дел по таким спорам при отсутствии доказательств преступного умысла и реального ущерба государству;

- отменить необоснованные постановления о регистрации дел в Едином реестре досудебных расследований и судебных решений о привлечении предпринимателей к уголовной ответственности;

- привлечь к ответственности должностных лиц, допустивших противоправные действия при возбуждении и рассмотрении подобных дел.

 

Эти меры позволят исключить произвольное привлечение бизнеса к уголовной ответственности и обеспечат соблюдение принципов законности, справедливости и защиты предпринимателей, о чём неоднократно говорил Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев.

 

3. Расширение полномочий Бизнес-омбудсмена

В условиях роста давления на бизнес действующих полномочий института Бизнес-омбудсмена недостаточно для оперативного и эффективного предотвращения необоснованного преследования по уголовным делам.

Особое внимание следует уделить взаимодействию с органами прокуратуры. На сегодняшний день Бизнес-омбудсмен может инициировать рассмотрение обращений, однако не обладает достаточными механизмами для полноценной защиты бизнеса.

Для реального обеспечения прав предпринимателей необходимо:

- расширить мандат Бизнес-омбудсмена в части уголовных дел на стадии досудебного расследования и в уголовном суде, включая реагирование с момента регистрации ЕРДР в качестве защитника в порядке ст.66 УПК;

- предоставить полномочия по инициированию проверки законности возбуждения уголовного дела и его прекращению в отношении бизнеса, а также незаконных арестов;

- обеспечить доступ к материалам досудебного расследования по обращению предпринимателя на любой стадии досудебного расследования;

- закрепить участие Бизнес-омбудсмена в межведомственных комиссиях по вопросам преследования бизнеса.

Реализация этих мер позволит не только оперативно реагировать на случаи давления на предпринимателей, но и предотвращать их на ранних этапах. Усиление полномочий Бизнес-омбудсмена — это не вопрос статуса, а ключевой инструмент повышения эффективности защиты предпринимателей и укрепления правопорядка. Эти меры обеспечат помощь Генпрокуратуре со стороны института УЗПП осуществлять функции по защите интересов инвесторов, так как эти функции противоречат их статусу государственного обвинителя.

Речь идёт не только о защите предпринимателей, но и о доверии к институтам государства, о качестве государственного управления, о способности Казахстана конкурировать за инвестиции и личностный потенциал («человеческий капитал»). Укрепление верховенства права - это ключевой элемент нашей экономической безопасности.

И я убеждён, что совместными усилиями мы можем обеспечить такую правовую среду, в которой предприниматель будет думать не о рисках преследования, а о развитии своего дела.