Председателю судебной
коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Республики Казахстан
Рахметуллиной Н.М. 

ПРЕДЛОЖЕНИЕ
к проекту Нормативного постановления
Верховного Суда РК
«О практике применения законодательства
об уголовной ответственности за уголовные
правонарушения, совершенные в соучастии» 

Уважаемая Назгуль Маульхановна! 

Институт Уполномоченного по защите прав предпринимателей Казахстана, изучив проект Нормативного постановления Верховного Суда РК (далее — Проект), отмечает его высокую значимость для формирования единообразной судебной практики и реализации рекомендаций Конституционного Суда РК.

Вместе с тем текущая редакция Проекта содержит ряд размытых формулировок, которые на практике приведут к следственному произволу, искусственному завышению тяжести обвинений и необоснованной криминализации предпринимательской деятельности. В этой части Проект фактически поддерживает обвинительный подход органов досудебного расследования, стремящихся в целях упрощенного получения санкций на аресты предпринимателей и блокировку их активов использовать организационные структуры и штатное расписание любой коммерческой компании в качестве таких признаков организованной преступной группы (далее - ОПГ) как «устойчивость, иерархичность, сплоченность, подчиненность» и т.п.

Главная концептуальная проблема Проекта заключается в размывании границ между базовыми формами соучастия. В пункте 4 и во втором абзаце пункта 5 Проекта предлагается признавать преступление совершенным «группой лиц по предварительному сговору» даже при наличии всего одного исполнителя и иных видов соучастников (например, пособников). Это прямо нарушает часть 2 статьи 31 УК РК, которая императивно требует участия в таком деянии минимум двух соисполнителей, совместно выполняющих объективную сторону. Если один человек совершает экономическое преступление, а второй лишь оказывает техническое содействие (например, штатный бухгалтер проводит платеж по указанию директора), со ссылкой на статью 28 УК РК должна применяться стандартная модель соучастия. Предложенная же Проектом трактовка позволит следствию автоматически вменять квалифицирующий признак «группы по предварительному сговору» любым действиям руководства, где задействован операционный персонал, что приведет к искусственному завышению категории тяжести дел со средней до тяжкой.

Этот подход усугубляется пунктом 6 Проекта, который разрешает перекладывать должностные отягчающие признаки главного исполнителя на остальных соучастников, если те были просто «осведомлены» о них. В условиях реального сектора экономики ключевые квалифицирующие признаки, такие как особо крупный размер ущерба или использование служебного положения, относятся исключительно к фигуре руководителя, принимающего решения. Рядовые юристы, бухгалтеры и менеджеры выполняют свои обязанности и информированы о сделках в силу производственной необходимости. Вменение им должностного статуса руководителя и взыскание сумм ущерба, которые не охватывались их личным умыслом, вводит в наше право недопустимый элемент коллективной ответственности и парализует правовую защиту наемных работников.

Наибольшую угрозу для инвестиционного климата представляют пункты, регулирующие признаки ОПГ и преступных сообществ. Действующее уголовное законодательство РК исходит из буквального понимания ОПГ, закрепленного в пункте 36 статьи 3 УК РК, как объединения физических лиц, созданного исключительно и заранее с целью совершения преступлений. А легальное ТОО создается на основании Гражданского кодекса для извлечения законной прибыли. Если в процессе его деятельности должностные лица допускают правонарушение, они сами должны нести персональную ответственность и только за него. Само по себе официальное предприятие, учрежденное для законных целей, не может априори отождествляться с неформальным преступным формированием, а введение в Проект терминов «трансформация законно созданной структуры» (пункт 8) или ее «переформирование» (пункт 12) создает риски необоснованного расширения уголовной репрессии.

Абсолютно недопустимым является и указание в пунктах 9 и 12 на то, что ОПГ может быть вменена за совершение всего одного преступления на основании «распределения ролей». Штатная структура любой коммерческой фирмы априори строится на строгом разделении обязанностей. Позволяя приравнивать выполнение законных трудовых функций к криминальной устойчивости при одном эпизоде, разработчики полностью стирают грань между простым сговором и ОПГ. В результате любое одиночное экономическое преступление коллег по работе рискует превратиться в особо тяжкую статью 262 УК РК (ОПГ), влекущую за собой безальтернативное содержание предпринимателей под стражей на стадии следствия, что повсеместно и происходит на практике.

На основании изложенного, в целях защиты законного бизнеса и предотвращения следственного произвола, предлагаю внести в Проект следующие изменения:

В пункте 4 и втором абзаце пункта 5: исключить возможность квалификации деяния как совершенного «группой лиц по предварительному сговору» при наличии лишь одного исполнителя. Закрепить строгое требование о необходимости участия в преступлении не менее двух соисполнителей, непосредственно реализующих его объективную сторону;

В пунктах 5 и 12: дополнить Проект четким разъяснением, разделяющим гражданско-правовые корпоративные связи (штатное расписание, субординацию) и признаки преступного соучастия, указав на недопустимость вменения предварительного сговора только на основании выполнения сотрудниками своих должностных обязанностей. Данное разъяснение должно провести жесткую границу между трудовым правом и уголовным соучастием;

В пунктах 6 и 11: полностью переработать редакцию, запретив автоматическое распространение должностных признаков и квалифицирующих признаков руководителя (включая масштаб ущерба) на рядовых соучастников (пособников), если данные признаки не охватывались их прямым умыслом и личным корыстным интересом;

В абзаце втором пункта 8: полностью переработать норму, исключив из нее деструктивные критерии «трансформации» или «переформирования» законно созданной структуры в неформальную ОПГ. При решении вопроса о признании объединения лиц преступной группой судам надлежит устанавливать наличие изначальной преступной цели ее создания. В связи с этим перед словом «создания» необходимо вставить слово «ее», а после него исключить слово «объединения» во избежание чересчур широкого толкования, так как статья 262 УК РК инкриминирует лишь создание ОПГ и преступной организации, а не преступную цель вообще.

Систематичность экономических правонарушений не может и не должна составлять основание для обвинения легальных предприятий в создании ОПГ. Даже если будет доказан общий преступный замысел участников преступления на создание неформальной преступной группы, сами формальные организационные признаки хозяйствующих субъектов не могут быть использованы как юридические основания для обвинения в её создании.  В правовом смысле юридические лица существуют отдельно от физических, и ОПГ не могут быть созданы на основе официальных организаций, даже если последние используются ими в качестве инструмента и, уж тем более – объекта, уголовного правонарушения.

В целях устранения этой коллизии, порожденной правовой неопределенностью определения понятий «преступной группы» и «организованной группы», необходимо внедрить качественное определение признаков ОПГ в сфере бизнеса, а именно: указать, что под ОПГ следует понимать неформальное объединение физических лиц, профессионально извлекающее постоянный доход от насильственного контроля над преступными, теневыми и иными видами бизнеса.

При этом необходимо закрепить прямой запрет на признание признаков ОПГ в сфере экономической деятельности (Глава 8 УК РК) на основании одних лишь гражданско-правовых связей, штатного расписания, корпоративной структуры или производственных процессов легального бизнеса, не сопряженных с умышленным неформальным созданием параллельных криминальных институтов.

В пункте 9: заменить формулировку «хотя бы один из признаков» на императивное требование о доказывании реальной совокупности глубоких признаков устойчивости. Из второго абзаца пункта 9 и пункта 12 необходимо полностью исключить слова «и распределения ролей», установив, что при совершении одного преступления ОПГ может быть вменена исключительно при доказанности нетипичного, масштабного уровня предварительной подготовки и криминальной консолидации;

В пунктах 11, 13, 14 и 15: полностью убрать открытые формулировки и сокращения («и др.», «и т.п.», «и т.д.»), сделав перечни признаков создания, руководства и участия в ОПГ строго исчерпывающими. Также необходимо внести прямую оговорку о том, что координация управленческих и финансовых процессов внутри легальных холдингов, консорциумов и групп компаний в силу закона не может расцениваться как признак преступного сообщества. У любых преступных групп, организаций и сообществ своя неформальная иерархия и подчиненность, не имеющая юридического отношения к формальным иерархиям и подчиненности в официальном бизнесе;

В последнем абзаце пункта 23: заменить слова «от преступной группы» словами «от иных преступных групп», так как по закону банда является одним из видов преступной группы, а не отдельным от нее явлением;

В пункте 32: дополнить норму запретом правоохранительным органам на искусственное дробление тождественных финансовых или хозяйственных операций, объединенных единым умыслом, требуя от судов признавать их единым продолжаемым преступлением;

В пункте 33: дополнить второй абзац разъяснением и императивным ориентиром для судей о том, что нахождение наемного работника в служебной зависимости и отсутствие у него личного корыстного дохода от преступления являются обстоятельствами, существенно снижающими степень общественной опасности его действий. При установлении таких фактов судам следует ориентироваться на приоритетное применение положений статей 55 (Назначение более мягкого наказания) и 63 (Условное осуждение) УК РК, полностью исключая назначение реального лишения свободы для операционного и технического персонала.

Только в случае принятия данных концептуальных правок рассматриваемый Проект станет подлинным инструментом обеспечения законности, а не механизмом легализации, заложенной в правоприменительной практике, возможности разрушения отечественного бизнеса и необоснованного ограничения прав граждан.

Понимая, что сегодняшняя правоприменительная практика привлечения предпринимателей в орбиту уголовного преследования с необоснованным вменением дополнительной статьи об ОПГ приводит к искусственному утяжелению обвинений и влечет за собой произвол органов досудебного расследования, ранее мы уже писали Вам более подробно о необходимости изменений признаков ОПГ с приложением сравнительной таблицы за № 07907/000 от 10.07.2025г.

Искренне надеюсь, что позиция Института Бизнес-омбудсмена будет всесторонне изучена и учтена при принятии окончательной редакции данного Нормативного постановления.

Уполномоченный по защите прав
предпринимателей Казахстана
К.Нуров